275. Снисходить до обычного, но не до неприличного.

Не держись чопорно, брюзгливо - это противно учтивости. Дабы снискать всеобщую благосклонность, лучше убавить церемонность. Иной раз можно пройтись по-простому, но в рамках пристойного, - ведь кого во всеуслышание величают глупцом, того и втайне не почитают благоразумным. За один денек глупого веселья утратишь больше, чем обрел за всю степенно прожитую жизнь. Также не мни себя исключением: вызывающее поведение - неуважение к другим; не дозволяй себе капризы, предоставь их капризному полу; даже капризы духа - достойны смеха. Лучшая роль для мужчины - быть мужчиной; женщина, та может достохвально подражать мужчине, но не наоборот.

276. Обновляй свой нрав с помощью природы и искусства.

Говорят, через каждые семь лет меняется характер, пусть же перемена сказывается в улучшении и изощрении вкуса. В первые семь лет входит в нас разум, пусть же и в дальнейшем, с каждым люстром, входит новое совершенство. Примечай эти перемены натуральные, дабы им содействовать, ожидая лучшего и от дальнейших. А ведь многие поведение свое меняют лишь при перемене положения или должности, а в характере это заметным становится уже когда в глаза бросается. В двадцать лет он - павлин, в тридцать - лев, в сорок - верблюд, в пятьдесят - змея, в шестьдесят - собака, в семьдесят - обезьяна, в восемьдесят - ничто.

277. Человек, умеющий себя показать.

В этом - блеск достоинств. Для каждого из них своя пора: лови случай, не всякий день будет днем торжества. Есть люди блистательные, в которых и малое достоинство сияет, а большое - восхищает. Когда уменье себя показать сочетается с качествами выдающимися - человек слывет чудом. Есть народы, любящие блеск; испанцы в этом превосходят других. Свет дарован всему сотворенному, дабы оно блистало. Уменье себя показать многое восполняет, многое искупает, всему придает второе бытие, особенно когда способности способствуют. Наделяя совершенством, Небо предусмотрело и уменье красоваться - одно без другого было бы несносно. А чтобы показать себя, надобно искусство: даже отличное зависит от обстоятельств и не всегда его отличают; кто не вовремя его явил, терпел крах. Но ни в одном уменье так не опасно напускное, тут оно пагубно, ибо пребывает на грани тщеславия, а тщеславие - на грани презренного. Красуясь, соблюдай меру, дабы не впасть в пошлость, и помни, что неумеренность в этом благоразумными осуждается. Порой это искусство состоит больше в красноречии немом, в уменье показать некое отличие как бы невзначай; благоразумная сдержанность - наиболее приятный вид похвальбы: отрицая у себя способность, только подстегиваешь любопытство. Очень важно не выказать ее всю в один раз, раскрывать мало-помалу, все больше и глубже. И пусть одна способность служит залогом другой, еще большей, - похвала породит надежду на последующие.

278. Не быть слишком приметным.

Только окажись на примете, сами достоинства станут недостатком. А причина в том, что необычное обычно осуждают; единственный одинок, даже необыкновенная красота не на пользу доброй славе: привлекая взоры, стесняет. Тем паче - странности осуждаемые. Но иным лестно прогреметь хоть бы пороками, стараются поразить недостойным, дабы удостоиться бесславной славы. Даже многоученость и та вырождается в болтливую глупость.

279. Не всегда возражать на возражения.

Надобно различать, когда противоречат по невежеству, а когда из лукавства, иногда это упрямство, но может быть и хитрость. Итак, остерегайся сам впасть в первое и пасть жертвою второй. Более всего полезна осторожность с соглядатаями: против их отмычки для сердец лучшее средство - оставить в замке изнутри ключик сдержанности.

280. Человек чести.

Добрым нравам пришел конец, обязательства не признаются, благодарность встретишь редко; чем усердней служба, тем скудней награда - такая мода пошла всюду. Есть целые народы, склонные к злонравию: от одних жди вероломства, от других - непостоянства, от третьих - надувательства. Пусть же неверность других служит нам не для подражания, но для осторожности; глядя на этакое неподобство, совратиться может может сама праведность. Но муж чести, взирая на других, никогда не забудет, кто он.

281. Одобрение разумных.

Холодное "да" мужа выдающегося более лестно, чем похвала толпы, - мякинная отрыжка не больно радует. Мудрые судят с пониманием дела, только их похвала доставляет неисчерпаемую радость. Разумный Антигон именовал Зенона театром своей славы, для Платона всю его школу заменял один Аристотель. А иным лишь бы наполнить желудок, пусть и объедками черни. Даже владыки нуждаются в пишущей братии и больше опасаются их перьев, чем дурнушка - кисти живописца.

283. Отсутствие иногда полезно - ....

Отсутствие иногда полезно - прибавляет уважения, подымает цену. Присутствие умаляет славу, отсутствие увеличивает; тот, кого в отсутствии почитали львом, показался - и жалким порожденьем горы оказался. Достоинства вблизи блекнут - окружающим видна кора наружного, а не сердцевина духа. Воображение быстрей зрения, и очарование, что обычно через слух входит, через глаза выходит. Кто в зените славы скроется с глаз, тот ее сохранит. Даже феникс исчезает, дабы пуще заблистать: разжигая желание, освежить почитание.

283. Благоразумно изобретательный.

Ума палата, да много ли толку в уме без толики безумия? Изобретательность - у талантливых; отбор - у благоразумных. Изобретательность - тоже дар, даже более редкий; отбирать удачно удавалось многим, изобретать удачно - немногим: тем, кто были первыми и по одаренности и по времени. Новое всем любезно, а коль ещё удачно, вдвойне отлично. В суждениях новизна опасна, ибо приводит к оригинальничанью, а в творениях таланта - похвальна. Но и в первом и во втором случае, ежели удачна, - ее ждет восхищение.

284. Не будь назойлив - не хлебнешь позора.

Уважай себя, дабы тебя уважали. На то, чтоб себя показать, будь лучше скуп, чем расточителен: приходи туда, где желанен, где тебя радушно встретят, не приходи, пока не просят, и уходи до того, как попросят. Кто за одного себя хлопочет, в случае неудачи всю брань тоже один схлопочет, а добьется удачи, благодарности не получит. Назойливый - постоянная мишень для поношений; как сам он втирается без стыда, так и его выпроваживают без стеснения.

285. Не губить себя из-за чужого злополучья.

Гляди, кто тонет в болоте, и помни - туда же потянет и тебя, дабы вместе утешаться в общей беде. Такие ищут, кто бы помог им снести злосчастье, - кому они в дни преуспеяния подставляли спину, к тому теперь простирают руки. С утопающими надобна сугубая осторожность - дабы и его спасти и самому не утонуть.

286. Не давай себя опутывать обязательствами всем и каждому.

Не давай себя опутывать обязательствами всем и каждому - станешь рабом, притом всеобщим. Одни родились более счастливыми, чем другие, - этим назначено благодетельствовать, другим - принимать благодеяния. Всех даров дороже свобода, и ее всего легче потерять. Лучше пусть от тебя зависят многие, нежели тебе зависеть от одного. У власти лишь одно преимущество - что позволяет творить добро многим. Главное, не почитай за милость то, к чему тебя вынудили, - чаще всего это обязательство, подстроенное коварством, дабы тебя опутать.

287. Никогда не действовать в пылу страсти

Никогда не действовать в пылу страсти - всё сделаешь не так. Кто не в себе, тот и не отвечает за себя, страсть изгоняет разум. Пусть тогда его заменит благоразумный бесстрастный посредник: зрители видят больше, нежели игрок, они не горячатся. Как почувствуешь, что не в себе, пусть благоразумие бьет отбой, дабы не возгорелась кровь, - иначе поступок будет кровавым, и в один час натворишь такого, что на много дней хватит: тебе каяться, людям осуждать.

288. Применяться к обстоятельствам.

В правлении, в суждении - все должно быть к месту; хотеть, когда можешь; должный час и пора никого не ждут. В действиях не следуй рутине, разве что в том, что согласно с добродетелью, а в желаниях никогда не зарекайся - может, завтра случится той воды напиться, на которую нынче и глядеть не хочется. Есть глупцы до нелепого требовательные - они хотели бы, чтобы обстоятельства применялись к их причуде, а не наоборот. Но разумный знает, что суть благоразумия - сообразоваться с обстоятельствами.

289. Самое пагубное для репутации человека - показать....

Самое пагубное для репутации человека - показать, что он всего лишь человек; в тот день, когда все убедятся в слабости его человеческой, конец всему божественному. Смертный враг доброй славы - легкомыслие. Как муж рассудительный больше, чем просто человек, так легкомысленный - недочеловек. Ни один порок так не подрывает доверие - ведь легкомыслие исключает серьезность. Легкомысленному не быть основательным, тем паче когда уже немолод и давно бы пора взяться за ум. И хотя порок этот - один из самых распространенных, он особенно достоин презрения.

290. Блажен, кто снискал и уважение и любовь.

Дабы почитали, надо чтобы не слишком горячо любили. Любовь дерзостнее ненависти; нежность и почтение плохо уживаются. Так что лучше не внушать ни великого страха, ни великой любви. Любовь ведет к панибратству, и чем его больше, тем меньше почтения. Ищи любви, идущей столько от сердца, сколько от разума, - она-то достойна личности.

291. Подвергать пробе.

Немалый ум требуется, чтобы понять чужой ум, - пусть проницательность разумного тут состязается со сдержанностью скрытного. Важнее разбираться в видах и свойствах людей, чем трав и камней. Это одно из самых тонких житейских искусств; металл узнается по звону, человек - по слову. Порядочность обнаруживается в речах, но куда вернее - в делах. Тут надобны внимание преострое, наблюдательность неустанная, тонкая приметливость, трезвое суждение.

292. Пусть человеческая натура возвышается над обязанностями сана.

Пусть человеческая натура возвышается над обязанностями сана, а не наоборот. Как ни высок пост, покажи, что личность выше. У кого велик запас духовного, тот с каждым новым делом сам растет и выказывает все больше достоинств. Дело до края заполнит лишь того, у кого сердце мелко, и в конце концов он потерпит крах и в делах и в репутации. Великий Август гордился тем, что он больше человек, нежели монарх. Для этого надобна высота души и благоразумная уверенность в себе.

293. О зрелости.

Она блистает в облике, но еще вернее - в нраве. Вес материальный указывает цену золоту, вес моральный - личности: украшая дарования, он внушает уважение. Осанка человека - фасад души; степенность - не косная ограниченность, как полагает пустомыслие, но спокойная уверенность: в словах наставительна, в делах образцова. Зрелость свойственна лишь человеку во всем смысле слова - насколько он зрел, настолько он личность; выйдя из детства, он обрел важность и авторитет.

294. Умерять себя в суждениях.

Всяк судит да рядит, как ему выгодно, и не скупится на доводы в пользу своего суждения. У большинства мнение во власти пристрастия. Два лица столкнутся в противоречии, и каждый полагает, что правда на его стороне, но разум никогда не двуличен. Пусть же разумный в щекотливых случаях хорошенько поразмыслит - и, может статься, оглядка на себя исправит оценку суждения другого. Пусть поставит себя на место противника, пусть поймет его доводы - тогда, быть может, и его не осудит и себя так безоговорочно не оправдает.

295. Не суетливым быть, а деловым.

Очень деловыми притворяются те, кому всего меньше это свойственно. Из пустяка делают невесть что, да еще с видом преважным, - этакие хамелеоны, глотающие хвалу, отчего у людей кругом отрыжка смехом. Тщеславная суетность всегда несносна, в делах же смехотворна. Муравьишки эти, подбирая крохи почестей, притязают на славу подвигов. Меньше всего хвались великими достоинствами; довольствуйся делом, хвалить предоставь другим. Деяния даром отдавай, не продавай. И негоже нанимать золотое перо, дабы воспевало твое ничто, в досаду достойным. Героем надо быть, а не казаться.

296. Муж достоинств величественных.

Великие достоинства творят великих людей: одно такое равно множеству средних. Некто желал, чтобы все у него было большое, даже обиходные вещи; насколько же достойней, когда великий муж желает того же для уборов своего духа. В боге все бесконечно, все безмерно, а в герое все должно быть великим и величавым, дабы все его деяния и даже слова облечены были трансцендентно грандиозным.

297. Поступать всегда так, будто на тебя смотрят.

Осмотрителен тот, кто смотрит, как на него смотрят - или посмотрят. Он знает, что у стен есть уши, что зло совершенное рвется наружу. Даже наедине он так себя ведет, словно весь мир его видит, ибо знает, что всё узнается: видит свидетелей уже сейчас в тех, кто, возможно, ими станет впоследствии. Тот, кто желал, чтобы все его видели, не боялся, что из чужих домов могут наблюдать за ним в его собственном.

298. Три качества делают из человека чудо.

Три качества делают из человека чудо - и это высшие дары Верховной Щедрости: плодовитый талант, глубокий ум, тонкий и счастливый вкус. Велико преимущество - хорошо придумать, ещё большее - хорошо продумать. И оценить - хорошее. Талант не в позвоночнике сидит, иначе это - скорее прилежание, чем остромыслие; но верное суждение - плод рассудительности. В двадцать лет царит чувство, в тридцать - талант, в сорок - разум. Есть умы, подобные глазам рыси, как бы излучающие свет, - чем ночь темней, тем они ярче; есть другие, счастливые, всегда находят самое подходящее - таким удается сделать и много и хорошо: блаженное свойство, дарующее плодовитость. Но хороший вкус украшает человеку всю жизнь.

299. Оставлять неутоленным.

Чтобы уста просили ещё нектара. Желание - мера ценности. Хороший вкус советует даже телесную жажду разжигать, но не утолять; хорошо да мало - вдвойне хорошо. Во второй раз все окажется куда хуже. Пресыщение вредит удовольствию, вселяет отвращение даже к веками признанному величию. Верный способ быть приятным: захватить аппетит в тот миг, когда голод его разжёг, и - оставить под голодком. Уж ежели ему раздражаться, то лучше от нетерпеливого желания, нежели от досадной сытости: наслажденье выстраданное вдвойне сладостно.

300. Одно слово: святость. Этим все сказано.

Добродетель - центр всех совершенств, средоточие все радостей. Она делает человека благоразумным, внимательным, проницательным, рассудительным, мудрым, мужественным, осмотрительным, прямодушным, счастливым, достохвальным, истинным и универсальным героем. Три дара даруют блаженство: святость, здоровье, мудрость. Добродетель - солнце малого мира нашего, ее небосвод - чистая совесть; прекрасная, она снискала любовь бога и любовь людей. Ничего нет любезней добродетели, ничего отвратительней порока. Лишь добродетель - подлинное, все прочее - поддельное. Глубина и величие измеряется не фортуной, но добродетелью: она себе довлеет. Пока жив человек, его любят; умрет - помнят